Читать книгу Волк пойдет покупать волка онлайн
Спросить их всерьёз – довольны ли они, ответят – нет. Хочешь исправить что-то? Ответ: отстаньте от меня, оставьте в покое, зачем вы меня обижаете?
Всего на свете мало, всего не хватает – это убеждение что-то между клещом и семенем; укоренилось и сосет кровь. Видя приготовления к знаниям, толщину книги, количество стихотворных строк для наизустного чтения, они чувствуют страх и великую жалость к себе. Со слезами они умоляют не давать им заданий, мозг их сейчас же перетрудится, лопнет, перегорит. Страх и жалость умножаются на словарную нищету и становятся горемычным скулением существа, несущего себя в помойную яму. Никакой профилактикой, увещаниями нельзя с ними справиться. Родители их открыто говорят, что управляются дети только насилием. Кое-кто из родителей открыто просит лупить детей! “Пусть знает, кто главный, не позволяйте хамить, он у меня дома по струнке ходит, когда влетит ему!”. Учитель есть только поставщик услуг, более ничего.
Голод загонит их туда, где могут трудиться и роботы. В толще этого социального ила зреют и созревают убийцы: казанские, пермские и иные стрелки. Из них вытекает отчаяние. Они идут убивать, идут умирать, идут выполнять цель существования всего плохого: не существовать. Кто-то убивает ружьём, а кто-то невежеством. Не хватает хороших врачей – гибнут люди. Не хватает хороших архитекторов – люди умирают в холодных и мокрых домах или вовсе без дома. Не хватает хороших поваров – люди пьют доширачный бульон во славу язвы.
Дети воспитали детей в одиночестве, холоде и заброшенности: маленький, пустой, никчемный мир ничтожеств увеличивается, как пушистая плесень за забытом батоне.
Потому я говорю вам: и нет, и да. Нет, я не видал его очень давно, больше двух лет он не мелькал мне ни в каком действительном виде. Да, я вижу его черты во многих душах.
В ужасе, теряя оскверненные знамена, Линявкин метнулся в Петербург, снял на Петроградской стороне коммунальную комнату с излазом на чердак. Дух приневской низины, водянистая каменность успокоили его ненадолго. На третью ночь по новоселью Линявкину готовилось необычное пробуждение. На фоне окна появилась небольшая фигура в полушубке без рукавов, спокойно закурила настоящую папиросу и обратилась к Линявкину по имени, но не в той форме, к которой он вык всю жизнь, а в другой: “Митя! Митюша, ты спишь?”