Читать книгу Реки жизни онлайн

По снегу все щеголяли в валенках. Удобнее, теплее и практичнее валенок зимой ничего нет. Кто-нибудь помнит запах паленой шерсти, исходящий от новеньких смоляно-чёрных или пегих шерстяных сапожек? Новые валенки считались у нас дурным тоном, а потому каждый старался как можно быстрее их обносить, изломать и сделать более гибкими. Ведь в жёстком гипсе долго не проходишь – новый валенок натирает ногу под коленом, и чтобы избежать этого, мы делали на них широкие отвороты. Чем шире отворот, тем круче валяная обувь! Валенок хорошо держит ногу на коньках: прикрутил к ним, как следует, конёк кожаными ремешками – и катайся сколько угодно: нога устойчива, не устаёт и не болит.

Чувствовали ли мы свою «деревенскую» ущемлённость?

Вряд ли. Во всяком случае, я не помню этого ощущения ни у себя, ни у моих сверстников. Конечно, как всем детям, нам много чего хотелось – когда, в какие времена дети не мечтали о занимательной игрушке, о велосипеде, о красивой и современной одежде? Но мы чувствовали себя если не вполне счастливыми, то удовлетворёнными своим положением и твёрдо «держали марку» перед городскими, когда они приезжали в село на летние каникулы. Другое дело, что наш собственный кругозор и уровень образования большинства наших родителей был чрезвычайно узок и низок, и запросы наши, по нынешним меркам, выглядели более чем скромными.

Я помню три покупных игрушки, которыми я забавлялся в самом раннем детстве: железный танк, который я возил на верёвочке, коня из папье-маше на платформе с колёсиками и глиняную свистульку. Все остальные игрушки мы либо находили, либо мастерили сами.

Вспоминая детство, вижу себя довольно замкнутым и стеснительным мальчиком. Я стыдился проявления чувств, считая их «телячьим нежностями», недостойными мальчишеского звания. Частично я объясняю это определённым спартанским воспитанием, а вернее, отсутствием такового вообще. Мать, отдаваясь полностью своей работе и общественным нагрузкам, возможно, недостаточно уделяла мне времени. Я постоянно находился с бабушкой, а бабушка могла воспитывать только собственным примером. Об основных ценностях жизни я узнавал из книг, и тут роль матери была на первых порах решающей. В этом смысле я не был исключением из общего правила – все мои сверстники находились в таком же или худшем положении. Поэтому-то сантименты были нам чужды.