Читать книгу Американская модель Гитлера онлайн

Америка виделась нацистскому истеблишменту государством, обладавшим массой достоинств. Политическая модель к ним не принадлежала, но зато соратники Гитлера высоко ценили американский расизм. Книгу респектабельного расиста и личного друга президента Теодора Рузвельта Мэдисона Гранта «Закат белой расы» фюрер называл «своей Библией». Людоедский термин «унтерменш», который вызывает сегодня стойкие ассоциации с преступлениями нацизма, был придуман другим идеологом расовой теории из-за океана – Лотропом Стоддартом и первоначально звучал по-английски: underman.

Если нацисты и могли за что-то упрекнуть американцев, то за отсутствие радикальности и в законодательстве, и в правоприменении: хотя жизнь темнокожего населения в США и оказывалась тяжелой, она все же не была бесповоротно невыносимой. Гитлеровцы, которые не считали евреев за людей, были настроены гораздо жестче. Финальной целью адептов фюрера на данном этапе было вытеснить еврейство из своей страны и сделать ее расово однородной. Некоторые даже выражали надежду, что вскоре под влиянием успешной расовой политики Рейха Америка тоже перейдет от половинчатого к бескомпромиссному расизму, что включало в себя решение не только афроамериканского, но и еврейского вопроса.

Уитмен уделяет внимание одному из тех немецких юристов, которые видели в законах Джима Кроу передовое, прогрессивное законодательство. Речь о Генрихе Кригере, учившемся на юридическом факультете Университета Арканзаса в 1933–1934 годах. Его тексты оказали большое влияние на умонастроение юридического мира нацистской Германии. Кригер не видел в расовом праве ничего предосудительного, ссылаясь на то, что даже один из отцов-основателей США, Томас Джефферсон, говорил: «Две расы, наделенные одинаковыми свободами, не могут жить при одном правительстве».

Помимо сугубо научных достоинств в монографии Уитмена подкупает честность автора, который не стремится замолчать тему, возможно, неприятную для сегодняшнего американца. «Говорить об этом непросто, – пишет он. – Трудно преодолеть наше чувство, что, оказав влияние на нацизм, мы запятнали себя так, что от этого никогда не очистишься. Тем не менее доказательства есть, и мы не можем вычеркнуть их ни из немецкой, ни из американской истории».