Читать книгу Мороз К.О. Мэр Ёлкино онлайн

Не может быть мужчина таким спокойным. Как удав. Встретить удава перед годом Змеи – это, вообще, как? Хорошая примета?

Надеюсь, к счастью?

Ну… точно не к оргазмам. Тут же расстраиваюсь.

Надо бы включить телефон и извиниться перед Славой. И тетю предупредить, что буду поздно. Хоть с дорогами сейчас проблем нет?

– Сколько тебе лет? – спрашивает он сипло.

Я резко поднимаю голову.

Кстати, его щеки горят, как два факела, а ледяные глаза застит белесая поволока. У Морозко повышенная температура, но он ведет себя так, словно только слабаки обращают на это внимание.

А Константин Олегович Мороз уж точно не слабак.

– Двадцать один… – отвечаю скромно. – А вам?

– Тридцать один…

Теперь мои щеки тоже вспыхивают.

Мамочки!..

У нас десять лет разницы.

Когда я по нескольку раз в день портила подгузники, Константин Олегович вовсю дергал девчонок за косички. Украдкой осматриваю аристократические черты лица и совершенно варварские, мужественные габариты спортивного тела.

Нет!..

Вряд ли он кому-то дергал косички без предварительного согласования.

Отодвинув тарелку, в который раз ловлю затуманенный взгляд на позаимствованной в шкафу футболке.

Обижаюсь, конечно.

Жалко ему, что ли, хлопка с вискозой? Подумаешь…

– И с кем у тебя сорвалось свидание? – спрашивает он покашливая.

– Со Славой…

– Это… твой молодой человек? – озадаченно хмурится.

– Нет… Мы с ним не так давно познакомились.

– Очень интересно… И как вы познакомились?.. Он что, был твоим пациентом?

– Нет, – с ужасом округляю глаза.

И смеюсь.

– Твой Слава не болеет?

– Да нет, – машу рукой. – Просто я работаю в гинекологии. Было бы странно…

– Вот как?

– Да, – пожимаю плечами. – Мне нравится. У нас чаще всего мамочки лежат на сохранении. Они классные почти все. Правда… сейчас отделение на чистку закрыли. В связи с этим на работу мне только в конце января.

– Значит, у тебя каникулы, Ника? – начинает разговаривать со мной как со школьницей.

Чуть свысока и по-отцовски.

Это неожиданно раздражает. Понимаю, что сама там, наверху, назвала его старым. Обиделся, значит.