Читать книгу Нарисую себе счастье онлайн

Где усадьба Казимира Федотовича, знает вокруг каждая собака. До нее мне даже ближе, чем до фабрики, и через лес идти не нужно, только полем, а потом по широкому тракту. Надо думать, что красоты мне дорожная пыль не прибавила, а еще под высоким солнцем я вся употела, и волосы под картузом были совершенно мокрые. Если возьмут на работу – отрежу косу. Не велика цена за сытую жизнь.

Мне повезло так, что я сразу поняла: судьба. Не прошла я и половину пути, как узрела новенькую и чистенькую "эгоистку" (*легкую повозку для двоих), что ехала в нужную сторону. Господин в экипаже показался мне вполне приличным. Я сообразила, что на "эгоистке" и свежем коне далеко не уедешь. А близко для такого важного господина имеется только две достойные цели: усадьба Долохова и сам завод. Мне по дороге.

Я замахала руками, запрыгала – и экипаж затормозил. Разглядев некрасивое и сердитое лицо возницы я немного приуныла, но все же спросила:

– Не к Долохову ли вы направляетесь, уважаемый?

Кустистые брови мужчины взмыли в удивлении, но ответил он весьма сдержанно и спокойно:

– Именно к нему. Могу я вам чем-то помочь, молодой человек?

– Подвезите меня, – прямо попросила я. – Конечно, я весь в пыли…

– Запрыгивайте.

Господин подвинулся. Я вскарабкалась на сиденье, принюхалась и поморщилась. Воняю. Но ехать в экипаже куда быстрее и приятнее, чем шлепать пешком, особенно в чужих сапогах. Поэтому моей чувствительной совести придется пережить сей позор.

– Меня Маруш зовут, – представилась я весело. Молчать не хотелось – я не любила недосказанности, а господин представиться не удосужился. – Хочу проситься к Казимиру Федотовичу на работу.

Господин на меня покосился с удивлением, но ответил, хоть и неохотно:

– Отчего ж вы прямо на завод не явились?

– А меня не взяли, сказали, что слишком молод.

– А Долохов, увидев вас, непременно решит по-другому?

– Ну разумеется! – воскликнула я. – Видели бы вы, как я рисую! Грех меня прогонять… – и печально добавила: – Мне деньги очень нужны. А про Долохова всякое говорят, что три шкуры дерет, что пить запрещает, что строг очень. Но вот никто и никогда не обвинял его в жадности. Не возьмет на работу, так хоть несколько монет выпрошу.