Читать книгу Снежный дом со свечой на окне онлайн

– Пааап, ну, почему ты так мало дал на реклаааму! – ныла дочь. – Книга не покупаааетсяяя! Всего-то восемьдесят шесть экземпляров продано!

– Да-ты-что! – изумился Брылёв. – Аж восемьдесят шесть экземпляров? – он закашлялся, пытаясь скрыть собственное искреннее изумлении этим фактом.

Сам бы он, даже если бы ему крупно приплатили, нипочём бы не купил ЭТО.

ЭТО лежало непосредственно перед ним. Собственно, ОНО было везде! Тираж пять тысяч экземпляров это вам не хухры-мухры… Нет, во владениях Брылёвых места было более чем достаточно, чтобы запрятать и скрыть со света Божьего и не такое количество фигни! Беда была только в том, что его Милана была уверена, что её книга про «мой личный опыт людини, которая с самого раннего детства, проходя все состояния от младеницы, ребёнки и подростки, выросла в человекиню, находясь в тесном контакте с токсичной и душной родительской средой» являлась самым-самым важным из того, что было написано людьми, как минимум начиная с творений Шекспира!

– Пап! Почему ты убрал со стола мою КНИГУ? – возмущалась Милана, обнаружив отсутствие на какой-либо горизонтально поверхности в доме своего творения. – А вдруг гости придут и НЕ ЗАМЕТЯТ её?

– Ничего страшного, они непременно обратят внимание на остальные полторы тысячи экземпляров, которые уже стали частью обстановки нашего дома… – бормотал Брылёв, прекративший кого-либо приглашать в дом и радовавшийся только тому, что остальные почти три с половиной тысячи единиц этого, с позволения сказать, книгопечатного нечто, ему удалось разместить в одно из подсобных помещений.

Конечно, сама Милана книгу не писала – она надиктовывала разные премудрые, а местами даже замудрые фразы, пришедшие ей в голову, на смартфонный диктофон, которому Брылёв сильно сочувствовал, а потом отсылала звуковой файл нанятой сотруднице, которая записывала бесценные откровения и отправляла получившийся результат корректорке, а потом редакторке, а потом программерке, а потом…

Название самой первой страдалицы Брылёв дочери в своём присутствии произносить запретил категорически.