Читать книгу 2227. Основано на реальных событиях онлайн

– В таком случае, я не назвал бы вас по имени.

– О, так вы меня узнали? – приподнялись мои брови в удивлении, прежде чем рот озвучил самое важное: – Не знаю, где мы могли встречаться, но сейчас я не расположен к общению.

Если говорить начистоту, то «не был расположен к общению» я не только в настоящий момент, у меня в принципе не было друзей. С моими привычками подобная роскошь была недопустимой глупостью.

– Мы с вами ни разу не встречались лично, – между тем нахмурился незнакомец и даже презрительно фыркнул: – Пф-ф, да как вы ещё не кормите своим телом растения на грядках с такой-то внимательностью?

– Эм-м, простите, – оторопел я и оттого быстро заморгал. Зато голос незнакомца зазвучал жёстко и требовательно, хотя такой тон нисколько не соотносился с его неприятным внешним видом.

– Вы Альберт Эйнштейн номер семь тысяч пятьсот сорок один?

– Да, это моё имя.

Имя, которое мне никогда не нравилось. Я понимал, что требование называть детей именами известных личностей, отличная штука. Во всяком случае, мне не был знаком ни один человек, который в своё время не выяснил бы биографию своего тёзки или тёзки друзей. Это основательно способствовало сохранению и распространению знаний. Это должно было мотивировать людей становиться лучше. Но… практика доказывала, что теория не сработала так, как надо. Уже очень давно не происходило никаких значимых открытий, да и вообще достижений в науке не было. Мы просто жили или, вернее, выживали в чужом для себя мире. А потому представляться другим пародиям на гениев великим Альбертом Эйнштейном мне не нравилось. В конце концов, в его портрете я не видел ни одной примечательной черты, а ценил я только внешность. Из-за этой своей особенности мне всегда хотелось быть кем-то другим. Например, кем‑то вроде Николы Теслы.

– Я Никола Тесла номер девять тысяч ноль пять.

Моей зависти не было предела. Ну почему кому-то так везёт? Несправедливо до слёз!

– Я знаю, что вы недавно были у следователя, – продолжил между тем этот тип.

– И что? – нахмурился я.