Читать книгу Похвала Маттиасу Векманну онлайн

Кто однажды взглянул и принял лучистое утешение этих серых глаз, тот становился тут же и навсегда его другом… Фробергер – этот неутомимый путешественник и выдумщик сюжетов своих аллеманд (не с его ли лёгкой руки Бах сочинил несколько таких прелюдий, вошедших потом в Wohltemperierte Clavier?)… молчаливый, скрытный Тундер… Сумрачный с виду, но добрый Якоб Преториус… Учитель. О каждом из них хоть по-библейски: Се, Человек! И все они друзья! Преториус же – папа всех северных органистов (Свелинк-дед) – шутка сказать, на 30 лет старше любого… Хотя Якоб Преториус и не унаследовал певучий склад своего учителя (стиль Амстердамского Орфея угадывается, правда, в цикле Преториуса Vater unser im Himmelreich. Свелинк сказал: “возьми это, Якоб, из моих рук – это будет лучшее твоё творение”), но скольких, и разных, он выучил, воспитал? Скольким ему обязана немецкая музыка? Выучил и воспитал и Векманна. Но как воспитатель, он, при всей своей значительности, должен уступить первое место в биографии Маттиаса Векманна другой ещё более славной личности – Генриху Шютцу.

Воспитание, образование: Г. Шютц, Я. Преториус, И. Я. Фробергер

***

Что мы, бедные ничтожные невежды, можем прибавить ко все сказанному об этом великом человеке? А если бы и захотели прибавить слабейший наш глас к звучному хору его славы, то и тогда, не заботясь уж и том, будет ли он услышан хоть кем-нибудь из наиболее расположенных к нам, не могли бы ничего пропеть – за неимением сколько-нибудь достойных этого воистину всехвального мужа слов. Что он прародитель, основатель всей немецкой музыки от начала протестантских времён и буквально до сего дня – это ясно и не знатоку, но любой личности, для которой история искусства, культура, метафизика и им подобные вещи суть нечто большее, чем средство просто поудобнее устроиться у камелька, оттеснив других таких же соискателей. Ибо даже современные нам системы музыки всё ещё обязаны гениальному прозрению и идеям Генриха Шютца. Посему не станем взваливать на себя непосильное бремя, а ограничимся немногим и соберём все свои немощные силы для того только, чтобы по возможности представить себе, уяснить и передать желающим услышать нас: что увидел и угадал Шютц в отроке Маттиасе, как принял под своё крыло (в те тяжёлые времена) это, по выражению Антония Великого, юное растение, трогательно ухаживая за ним, пестуя его, пока не вырастил поистине редкостной красы цветок? Попутно могли бы тогда более осветить и ту сторону высоких достоинств сего великого мужа, какая, быть может, несколько ускользала до сих пор от пристального внимания знатоков и почитателей, именно: его высокий, от Бога данный ему педагогический дар. А это, в свою очередь, позволило бы нам, наверное, уже прямо перейти к сердцевине нашей темы, представить, хотя бы в главных чертах, природу и особенности великого дарования достославного сего Маттиаса.